Менять работу каждые четыре года или нет

В 2014 году предприниматель Кэмерон Кенг опубликовал в Forbes статью с провокационным заголовком: «Сотрудники, которые остаются в компании дольше двух лет, зарабатывают на 50 % меньше». Логика была простой: средняя прибавка к зарплате — 3 % в год, инфляция съедает больше двух из них, а при смене работы можно получить сразу 10–20 %. За десять лет разница в доходе между «верным» и «мобильным» сотрудником, по подсчётам Кенга, достигает 50 %.

Статья стала самой популярной на Forbes за ту неделю и породила целую волну карьерных рекомендаций. Рид Хоффман, сооснователь LinkedIn, примерно тогда же предложил концепцию «туров по службе» (tours of duty) — двух-четырёхлетних «миссий», после которых сотрудник и компания заново договариваются об условиях. Пенелопа Транк, один из самых влиятельных карьерных блогеров Америки, и вовсе объявила: «Смена работы — один из лучших способов поддерживать страсть и личный рост».

Так родилась формула, которую теперь повторяют на каждом втором карьерном вебинаре: не задерживайся дольше четырёх лет, иначе застой, выгорание, стагнация зарплаты. Звучит убедительно. И статистика вроде бы подтверждает: по данным Бюро трудовой статистики США, медианный стаж на одном месте в 2024 году — 3,9 года, а среди молодёжи 25–34 лет — всего 2,7 года.

Но у любой красивой формулы есть обратная сторона.

Что говорят те, кто считал иначе

Моника Хамори, профессор бизнес-школы IE, проанализировала карьеры 14 000 руководителей и 1 001 генерального директора. Результат оказался неожиданным: «лоялисты», строившие карьеру внутри одной компании, добирались до позиции CEO в среднем за 23 года. «Прыгуны», сменившие 5–6 компаний, — за 27. На четыре года дольше. Причина проста: при переходе в новую компанию человека обычно берут на сопоставимую должность, а не на ступень выше. Каждый прыжок обнуляет «часы продвижения».

Кэл Ньюпорт, профессор Джорджтаунского университета, сформулировал теорию «карьерного капитала»: редкие, ценные навыки — главный источник автономии и удовлетворённости в работе — накапливаются только через длительное погружение. В книге «Хватит мечтать, займись делом» (So Good They Can’t Ignore You) он прямо предупреждает: погоня за «страстью» приводит к тревожности и хроническим переходам с места на место.

Психолог Андерс Эрикссон, автор концепции «осознанной практики», десятилетиями исследовал путь к мастерству — от скрипачей до шахматистов. Его вывод: нет ни одной области, где экспертность достигалась бы без длительных, сфокусированных усилий. Если каждые два-три года вы начинаете с нуля в новом контексте, глубина неизбежно приносится в жертву широте.

Человек, который 70 лет делал суши

В Японии есть слово сёкунин (職人). Его часто переводят как «ремесленник», но это не совсем точно. Как объяснял столяр Тосио Одатэ: «Сёкунин — это не только владение техникой, но и особое отношение к работе, и чувство социальной ответственности. Мастер обязан работать наилучшим образом ради общего блага».

Дзиро Оно начал работать в ресторане в семь лет. Получил квалификацию суши-мастера в двадцать шесть. Открыл свой ресторан Sukiyabashi Jiro в Гинзе в 1965 году. Получил три звезды Мишлен. Продолжал стоять за стойкой до глубокой старости — ему было далеко за девяносто.

У Дзиро десятилетняя система ученичества. Начинающий повар первые годы учится подавать горячие полотенца гостям. Потом готовить рис. Потом — обрабатывать рыбу. И только через десять лет ему позволят попробовать приготовить тамаго — омлет. Один из учеников рассказывал, что сделал двести попыток, прежде чем Дзиро принял его тамаго.

«Мы должны соревноваться с самими собой», — говорил Дзиро. Удовлетворение приходит не от внешнего признания, а от понимания, что сегодняшняя работа лучше вчерашней.

Дзиро никогда не менял профессию. Он не «расширял компетенции» и не «выходил из зоны комфорта». Он углублялся. И стал одним из величайших мастеров в истории своего ремесла.

«Лоялисты» и реальность

Дзиро — экстремальный пример. Но и в корпоративном мире есть показательные истории.

Мэри Барра пришла в General Motors в 1980 году — восемнадцатилетней студенткой, проверявшей качество крыльев на конвейере. Через 34 года стала CEO — первой женщиной во главе крупного автопроизводителя. Сидни Вайнберг устроился уборщиком в Goldman Sachs в 1907 году. Стал CEO через 23 года. Проработал на этой позиции 44 года — до самой смерти. Даг Макмиллон в 1984 году разгружал фуры на складе Walmart. В 2014-м возглавил компанию.

В России похожих историй не меньше — и они не менее впечатляющие. Вагит Алекперов в 1974 году начал инженером на нефтепромыслах в Баку. Сменный мастер, бригадир, старший инженер, заместитель директора месторождения. Потом Западная Сибирь, потом — самый молодой замминистра энергетики в истории СССР. В 1993 году он объединил три государственные нефтяные компании в ЛУКОЙЛ и руководил им почти тридцать лет. 48 лет в одной отрасли, с самого низа.

Аркадий Волож начал заниматься поисковыми технологиями в 1989 году. Вместе с Ильёй Сегаловичем создал поисковый движок для русскоязычных текстов, в 1997-м основал Яндекс. Провёл на посту CEO 25 лет и превратил маленький поисковик в технологическую экосистему — карты, такси, электронная коммерция, беспилотники, облачные сервисы. В общей сложности — больше 35 лет в одной технологической области.

А в науке есть пример, который трудно превзойти. Жорес Алфёров пришёл в Физико-технический институт имени Иоффе в 1953 году — младшим научным сотрудником. Его первое задание: помочь создать первый советский транзистор. Он прошёл путь от младшего сотрудника до директора всего института. Разработал полупроводниковые гетероструктуры, которые легли в основу оптоволоконных сетей, светодиодов, лазеров и солнечных батарей. В 2000 году получил Нобелевскую премию по физике. За всю жизнь он не сменил место работы ни разу — 66 лет в одном институте.

Или Сергей Королёв — 35 лет в ракетостроении. Начинал со студенческих планеров, прошёл через арест и Колыму, стал Главным конструктором. Спутник, Гагарин, «Восток», «Союз» — всё это один человек и одно дело всей жизни. Ракета-носитель Р-7 и корабль «Союз», которые он спроектировал, летают до сих пор.

Эти люди не застряли. Они росли внутри, накапливая то самое понимание системы, которое невозможно получить за два года.

Правда, таких историй становится меньше. По данным Fortune и Korn Ferry, в 1980 году 44 % руководителей компаний из списка Fortune 100 провели всю карьеру в одной организации. Сегодня только 19 %. В России, по данным hh.ru, самый распространённый стаж на одном месте — 3–5 лет (35 % компаний), и только у 19 % компаний сотрудники задерживаются дольше пяти лет. Мир действительно ускорился, и российский рынок труда не исключение.

Мой опыт: двадцать лет и дальше

Я проработал больше двадцати лет в ВТБ. По всем канонам карьерных советников, я должен был выгореть, застрять и отстать от рынка где-то на рубеже первого десятилетия. Формально — да, я не сделал головокружительной карьеры и не стал большим начальником.

Но если измерять не должностями, а возможностями, картина выглядит иначе. За эти годы я глубоко разобрался в предметной области, прошёл через множество внутренних трансформаций, научился вещам, которые невозможно освоить за пару лет. А потом ушёл, начал работать дистанционно. И именно тогда открылось пространство для реализации, которого раньше не было.

Сейчас я заметно больше четырёх лет работаю с другой компанией. По логике «прыгунов» мне снова пора уходить. Но зачем, если работа по-прежнему интересна?

В этом, пожалуй, и кроется ключевое заблуждение формулы «меняй каждые четыре года». Она подменяет причину следствием. Люди уходят не потому, что прошло четыре года, а потому, что потеряли интерес. Если интерес есть — четыре года, десять, двадцать — это не срок, а глубина погружения. Если интереса нет, и два года будут мучением.

Что на самом деле важно

Дэвид Эпстейн, автор книги «Универсалы» (Range), выстроил убедительную защиту карьерного разнообразия. Он показал, что в сложных, непредсказуемых областях люди с широким опытом часто обходят узких специалистов. Это правда. Но Эпстейн не призывает менять работу по расписанию — он говорит о том, что разнообразие опыта полезно, когда оно осмысленно.

И Ньюпорт, и Эпстейн, и исследование Хамори, и философия сёкунин — все они указывают в одном направлении, хотя и с разных сторон. Дело не в сроках. Дело в осознанности.

Формула «меняй каждые четыре года» — это костыль для тех, кто не задаёт себе более важные вопросы: чему я учусь? Расту ли я? Делаю ли я свою работу лучше, чем вчера?

Если ответ «да» — оставайтесь. Если «нет» — уходите. И не потому, что так написано в статье Forbes, а потому, что вы честно посмотрели на свою ситуацию.

Кстати, о статистике. В 2025 году данные ФРС Атланты показали: разница в росте зарплат между «прыгунами» и «лоялистами» сократилась до 0,2 процентного пункта — минимум за десятилетие. Финансовый аргумент, на котором держалась вся концепция, тихо растворился в изменившемся рынке труда. Формула перестала работать даже на уровне арифметики.

Дзиро Оно не читал Forbes. Но он знал кое-что поважнее: мастерство — это не пункт в резюме. Это то, что остаётся, когда резюме уже никого не интересует.