Ключи от приватности и нетривиальные аргументы в переговорах

Уже неделю собираюсь рассказать о своей кофейной эволюции, но тут такие события происходят, что остаться в стороне от этого даже как-то странно. Да, я про включение Павла Дурова в список террористов и экстремистов, но не только. Меня ещё одна новость зацепила, Лукацкий прокомментировал, — про мужчину, у которого был смартфон с Graphene OS, на границе ему устроили досмотр и потребовали назвать код разблокировки. Он и назвал, но не код для разблокировки, а код для очистки устройства. И в итоге его обвинили в препятствии следствию.

Эти события меня вывели из равновесия, так что продолжение кофейной серии отложу до завтра. А сегодня поделюсь мыслями по не самым приятным инфоповодам.

В чём проблема со стиранием устройства

С точки зрения здравого смысла никаких проблем быть не должно. Презумпция невиновности, права человека и прочие красивые лозунги, которыми так любят щеголять сторонники абстрактной справедливости во имя мира во всём мире. И, положа руку на сердце, с ними сложно не согласиться. Судите сами.

Устройство — его личное, не служебное. Владелец не числится ни в каких списках нехороших людей, не находится под следствием, ему не предъявлено никаких обвинений. Просто выборочный контроль, потому что таможенникам США что-то не понравилось. Он удалил свои данные, никому этим вреда не нанёс. Но вот сам факт удаления данных почему-то сделал его преступником в глазах американского правосудия.

Вы хотите напомнить о презумпции невиновности? Да забудьте! В Америке прецедентное право. И ещё какие-то особенности, о которых я в силу проживания в другой стране, не особо в курсе. Но нашлись дотошные граждане, которые скормили историю нейроюристу в лице ЧатГопоты. И получили ответ, который сразил меня наповал. Целиком цитировать не буду, для понимания глубины крысиной норы, в которую угодил американский активист, достаточно резюме:

В США презумпция невиновности является мощным теоретическим и процессуальным щитом в рамках состязательного суда присяжных, но её практическая эффективность частично размывается институтом досудебных сделок и специфическими процедурами, такими как гражданская конфискация.

Вот полный текст ответа ChatGPT, если интересно.

И, как пишут SecurityLab,

Прокуроры обиделись и достали древнюю федеральную статью про умышленное уничтожение имущества перед конфискацией. Раньше её вменяли тем, кто физически ломает флешки или смывает жесткие диски в унитаз, а тут байты в памяти приравняли к вещественным доказательствам. Владельца гаджета делают преступником за то, что зачистка произошла до фактического изъятия устройства. Заодно выяснилось, что досмотр устроили под предлогом поиска запрещенки, хотя реальной причиной стали связи с протестами против полицейского городка Cop City.

Суд рассмотрит ходатайства защиты ближе к концу 2026 года, но тенденция не радует. Силовики пытаются приравнять обычную приватность к противодействию следствию. Если суд встанет на сторону обвинения, само наличие встроенного кода очистки сделает человека виноватым.

Прелесть в том, что человек не был под следствием. Досмотр не является следственными действиями. По логике. Но если очень хочется, то, получается, что может внезапно явиться.

То есть нам постепенно намекают, что личные устройства — не такие уж личные, и права на приватность у нас как бы и нет. Не хочешь показывать посторонним фото с подругой из спальни, чтобы пограничники не пускали слюни на её прелести — получи обвинение в уничтожении вещдоков.

Что с этим делать? Я пока не могу придумать ничего более умного, чем использование отдельного чистого смартфона для поездок с пересечением границы. И прямо вот отдельную ванильную личность в соцсетях, почте и мессенджерах. Чтобы аж зубы сводило от того, какой вы правильный человек, за чистый океан, мир, дружбу и жвачку.

Это сложно, не поспоришь. Но зато никакие чрезмерно бдительные нетоварищи не придерутся. А если и придерутся, ничего не найдут.

Павел Дуров, экстремист и террорист намба ван

Я в шоке от абсурдности ситуации. Не буду пытаться даже изобразить из себя знатока политики и выдать на гора кучу причин, по которым силовики РФ в очередной раз жёстко наехали на Дурова. Но блин, буквально два года назад Песков вещал, что такой наезд настолько же нелеп, как наезд на руководство Ситроена или Пежо за то, что их автомобили используют террористы, а они это никак не пытаются предотвратить. И ситуация была практически такая же — обвинение Павла Валерьича в содействии нехорошим людям. Что же изменилось, раз наши власти решили провернуть фарш назад?

Говорили о переговорах, которые якобы вели с администрацией Telegram, но, видимо, не договорились, судя по происходящему.

Насколько уместен такой способ давления, судить не берусь, как и о его эффективности. Но поставить в один ряд настоящих террористов, убивающих людей, и создателя/владельца платформы для коммуникаций, которую используют сотни миллионов людей, – это даже не абсурд, а … я не могу выбрать слово, которым было бы уместно назвать вот это вот всё. Но у меня, как и у многих людей, возникает закономерный вопрос: если дело в дайвинчике и подобных ботах, почему обвинили только Дурова? С остальными платформами удалось договориться, и там никого не обманывают и не вербуют? Или это другое?

И почему в самом деле не выдвигают подобные обвинения производителям всего остального, чем пользуются террористы? Почему такие точечные гонения на мессенджеры и соцсети, причём не только у нас, но и во всё мире? Неужели они опаснее, чем средство повышенной опасности (автомобиль) или … да даже топор, блин. Почему никому не приходит в голову обвинить производителя топоров в том, что он справку о психическом здоровье с покупателя не берёт? И не проверяет его документы на предмет присутствия в списках террористов?

И что теперь?

Фух, высказался, прошёлся гордым капитаном очевидность по инфоповодам. Теперь можно отбросить эмоции и подвести итог. Печальный.

Проблема телеграма в том, что его владелец — публичная персона, на которую можно оказывать прямое давление — посадить в тюрьму (вив ля Франс, ага), включить в список экстремистов-террористов, как сделали у нас, обвинить в неудалении нехороших материалов и назначить штраф (привет, Австралия). Ну и другие, не всегда легальные способы наехать на непокорного человека, который не хочет подчиняться договариваться.

А вот с Сатоши Накомото, кем бы он, она или они не были в реальной жизни, такой трюк провернуть не удастся. Просто не к кому прийти и потребовать ключи от биткоина. Впрочем, и ключей никаких тоже нет.

Получается, что единственные способ избежать преследований — не светить лицом. Никаких личных брендов, максимальная приватность и полная анонимность. Как раз то, с чем активно борются силовики практически всех государств планеты земля. Но это единственный способ защититься от давления и нелепых обвинений.

Личность блаженного идиота на чистом смартфоне — явление того же порядка, что и анонимность. И это не потому, что я замышляю что-то плохое, а потому, что не хочу, чтобы в мою личную жизнь вторгались посторонние, которых я туда не приглашал. А то скоро мы уже радостно ворвёмся в антиутопию с допреступниками и мыслепреступлениями. Уже на пороге стоим, в общем-то.