zharkevich.ru
Ричард Столлман: пророк свободного софта

Ричард Столлман: пророк свободного софта

· 22 мин чтения

Сегодня на видеозвонке я обратил внимание на одну деталь за спиной одного из коллег: там на стене висела фотография в рамке — Ричард Столлман с длинными волосами и характерной бородой, держит флаг GNU, а на полях — размашистый автограф. Коллега рассказал, что во время визита Столлмана в Москву ему удалось получить фото с автографом. Ну и мы коротко обсудили личность Столлмана.

Уже после этого обсуждения я задумался и восхитился, насколько один человек может быть последователен в своих убеждениях. Не просто декларировать что-то правильное на сцене, а реально, день за днём, сорок с лишним лет жить по этим декларациям без поблажек самому себе. Не пользоваться смартфоном. Не открывать ни одну веб-страницу, на которой исполняется несвободный JavaScript. Не подключаться к Wi-Fi, который требует регистрации. Не пользоваться сервисами Google, Amazon, Apple, Microsoft. Не летать самолётами компаний, требующих биометрию. Не давать интервью изданиям, не публикующим материалы под свободной лицензией. И при этом — продолжать программировать в Emacs на ноутбуке с открытой BIOS-прошивкой, выступать с лекциями по всему миру, и за эти годы построить юридический и этический фундамент, на котором сегодня держится вся индустрия открытого программного обеспечения.

Этот человек — Ричард Мэтью Столлман, основатель Фонда свободного программного обеспечения (Free Software Foundation, FSF), автор GNU Manifesto, главный архитектор операционной системы GNU, создатель GNU General Public License (GPL) — самой популярной свободной лицензии в мире, изобретатель понятия «копилефт» и идеолог всего движения свободного программного обеспечения.

В этом посте я хочу рассказать об этом по-настоящему неординарном человеке. О его жизни от ребёнка-вундеркинда из Манхэттена до седого пророка с бородой. О том, как в 1980 году сломавшийся лазерный принтер Xerox привёл его к идее, которая через сорок лет станет фундаментом каждого открытого проекта на GitHub. О четырёх свободах и о его образе жизни, который большинство сочтёт чудачеством. О его блистательной репутации учёного и о спорах вокруг его личности, в том числе о скандале 2019 года и возвращении в совет директоров FSF в 2021-м. И о том, почему фотография с его автографом на стене у моего коллеги — это не сувенир, а артефакт почти религиозного значения для многих людей в нашей индустрии.

1. Манхэттен, 1953: дитя, рождённое для машин

Ричард Мэтью Столлман родился 16 марта 1953 года в Нью-Йорке. По его собственной шутке, «собран в одной из лабораторий Манхэттена около 1953 года». В этой шутке больше правды, чем кажется: с раннего детства Ричард производил впечатление мальчика, чей ум устроен иначе, чем у сверстников.

Мать — Алиса Липпман, школьная учительница и активистка. Отец — Дэниел Столлман, ветеран Второй мировой войны, печатник. Родители развелись, когда Ричарду было около десяти. Воспитывала его мать, в Манхэттене.

Калькуляторы и цифровые штуки Ричард полюбил рано. Уже в семь-восемь лет он самостоятельно изучил школьный курс математики на годы вперёд. К двенадцати уже учился в летней лагерной программе для одарённых школьников, к четырнадцати попал в IBM на программу для подростков и впервые написал собственную программу, симулятор работы процессора IBM 7094 на языке APL. Это было лето 1969 года. Через десять лет на этой же платформе будут писать программисты NASA.

В 1970-м Ричард поступил в Гарвардский университет на математический факультет. Учился отлично, но всё свободное время проводил в MIT — в соседнем кампусе, где была легендарная Лаборатория искусственного интеллекта (MIT AI Lab). Уже на первом курсе Гарварда — в 1971-м — он стал постоянным сотрудником этой лаборатории и нашёл там свой настоящий дом.

2. MIT AI Lab: культура хакеров и совместного знания

Чтобы понять Столлмена, надо понять MIT AI Lab начала 1970-х.

Это было одно из мест, где родилась культура хакеров в исходном смысле этого слова, где хакером называли не взломщика/преступника, а человека, который виртуозно владеет своей программой и любит её улучшать. Лаборатория жила по правилам, которые сейчас кажутся невозможными: круглосуточный открытый доступ, никаких паролей на машинах (Столлман считал пароли «не-академической практикой»), общий код, открытые шкафы с ключами от всех помещений, неформальный обмен наработками. У лаборатории даже была так называемая «туристическая политика»: любой человек с улицы мог зайти, сесть за свободный терминал и поработать, если он не мешал штатным исследователям.

Программисты-хакеры в этой среде образовывали маленькое племя со своим арго, своими шутками и ритуалами. Они работали на компьютерах, изготовленных в самом MIT — в первую очередь на машинах PDP-10 под управлением операционной системы ITS (Incompatible Timesharing System), которая, как и почти всё ПО в лаборатории, была написана самими хакерами и распространялась без всяких ограничений.

В этой среде прошли годы становления Столлмена. Он быстро стал одним из ведущих программистов лаборатории, известным во всей хакерской сети ARPANET под коротким логином RMS — Richard Matthew Stallman. К концу 1970-х он считался одним из самых способных программистов планеты. Среди его разработок того времени — текстовый редактор Emacs, который он начал писать в 1976-м и который сейчас, спустя ровно полвека, всё ещё активно разрабатывается и используется миллионами программистов.

Для Столлмена эта культура — общий код, совместное владение, помощь соседу, самостоятельный ремонт неработающего оборудования — была не идеологией и не утопией, а просто тем, как программисты должны работать в нормальной научной среде. Программа — это рецепт. Рецепт можно передать соседу. Сосед может улучшить рецепт и передать дальше. Так работает наука и так работает кухня. Так должно работать и программирование.

Но именно тогда эта культура начала разрушаться.

3. 1980 год, лазерный принтер Xerox и моральная катастрофа

В 1980 году MIT получила в подарок от компании Xerox новейший лазерный принтер Xerox 9700. Это была вершина тогдашней техники: дорогой, быстрый, способный печатать на профессиональном уровне.

Принтер быстро стал популярным в лаборатории. Но он стоял на отдельном этаже от большинства пользователей, и у него была одна неприятная особенность: он периодически зажёвывал бумагу. Старый принтер — XGP, тоже от Xerox, — у Столлмена был доработан собственноручно: программа отслеживала статус задания и уведомляла пользователя, когда печать готова или когда случилась поломка. Все были довольны, не надо было зря бегать на другой этаж.

Со 9700 такого фокуса не получилось. Xerox прислала вместе с принтером только исполняемый код, без исходников. Просто бинарник, который ничего не сообщал. Столлман попросил у Xerox исходники, чтобы доработать и эту новую машину. Ему отказали, сославшись на корпоративную политику.

Столлман узнал, что один из преподавателей университета Карнеги-Меллона в Питтсбурге работает с такой же машиной и имеет доступ к её исходникам. Столлман специально приехал в Питтсбург, нашёл этого профессора и попросил поделиться кодом — по правилам той самой хакерской традиции, в которой все они выросли.

Преподаватель отказал. Сказал, что подписал с Xerox соглашение о неразглашении (NDA), и поделиться кодом не имеет права.

Этот момент сам Столлман потом будет считать решающим в своей жизни. Это был не профессиональный отказ, а моральная катастрофа: один программист отказывал другому в помощи не потому, что не мог, а потому что подписал бумагу. Человек, которого Столлман считал коллегой по цеху и продолжателем общего дела, в одну минуту превратился в чужого, обязанного держать рот закрытым перед бывшими собратьями.

Сэм Уильямс в биографии «Free as in Freedom» (доступной целиком онлайн под свободной лицензией) пишет, что Столлман вышел из кабинета этого профессора в состоянии, которое сам потом сравнит с религиозным шоком. Он осознал, что мир хакеров, в котором он вырос, заканчивается. Что программисты теперь могут жить в режиме обязательного молчания друг перед другом. Что любой код, в который он или его коллеги когда-либо внесут вклад, может оказаться запертым за корпоративными NDA. Что это не отдельный плохой инцидент, а символ наступления новой эпохи.

К 1981–1982 годам ситуация в самом MIT AI Lab подтвердила его страхи. Лаборатория раскололась: компания Symbolics, основанная бывшими сотрудниками, переманила к себе почти всех ведущих хакеров и стала разрабатывать проприетарные версии того кода, который раньше был общим. Лаборатория опустела. Столлман в одиночку с 1982-го по конец 1983-го пытался воспроизводить наработки Symbolics для оставшейся в MIT системы, чтобы у компании не сложилась монополия. Это было физически и эмоционально изматывающее занятие, и оно показало ему, что бороться за прошлое бесполезно. Нужно строить будущее.

4. 27 сентября 1983: анонс GNU

27 сентября 1983 года Столлман отправил в несколько списков рассылки ARPANET и Usenet (новостные группы net.unix-wizards и net.usoft) короткое объявление под заголовком «new UNIX implementation» — «новая реализация UNIX». В нём говорилось примерно следующее:

«Начиная с этого Дня Благодарения, я планирую написать полностью совместимую с UNIX систему программного обеспечения под названием GNU (Gnu’s Not Unix), и раздавать её бесплатно всем, кто может ею воспользоваться. Очень нужны помощники, время, деньги, программы и оборудование».

Название GNU — рекурсивный акроним: G — Gnu, N — Not, U — Unix. То есть «GNU’s Not Unix». Типично хакерская шутка: имя проекта содержит ссылку на самого себя, и распаковать её можно бесконечно (GNU’s Not Unix’s Not Unix’s Not Unix…). Произносится с твёрдым «г»: «гну».

Революционность этого анонса была в том, что прежде ни у кого в индустрии не было идеи с нуля, построить полностью свободную операционную систему, в которой каждый компонент мог бы быть открыт, изменён и распространён без ограничений. UNIX, который был на тот момент эталоном, был частной собственностью AT&T. Microsoft DOS — Microsoft. VMS — DEC. Все мощные ОС были чужой собственностью.

Столлман предложил построить собственную ОС, совместимую с UNIX, но свободную: исходный код открыт, любому можно изучать, изменять и распространять. И реализовать полный стек: GNU Emacs, GNU C Compiler, GNU debugger, GNU shell, всё необходимое для нормальной работы программиста. И сам взялся за разработку — в одиночку, без ресурсов и без чьего-либо заказа.

К январю 1984 года Столлман уволился из MIT, чтобы у лаборатории не было прав на его новые программы и она не могла лицензировать их корпорациям. Он остался работать в лаборатории как «приглашённый учёный» (visiting scientist) без зарплаты — этот статус у него сохранялся до 2019 года. До конца 1990-х он в буквальном смысле жил и спал в своём офисе в MIT, чтобы сэкономить на жилье и тратить все ресурсы на GNU.

5. 1985: GNU Manifesto и Фонд свободного ПО

В марте 1985 года Столлман опубликовал в журнале Dr. Dobb’s Journal документ под названием «GNU Manifesto» — манифест GNU. На сегодня этот текст переведён на десятки языков, в том числе на русский, и читается всё так же ясно.

Манифест — это, по сути, программное заявление: что такое GNU, зачем он нужен, какую этическую позицию он отстаивает, почему программисты не должны соглашаться на проприетарную модель. В нём же впервые ясно сформулирована идея, что «свободное» в выражении „свободное программное обеспечение" — это не „бесплатное", а „без ограничений". «Think free as in free speech, not as in free beer» — «думайте свободно, как в выражении „свобода слова", а не как в „бесплатное пиво"».

В октябре 1985 года Столлман основал Free Software Foundation (FSF) — некоммерческую организацию, целью которой стало поддерживать разработку свободного ПО, нанимать программистов на работу над GNU, защищать свободные лицензии в суде и пропагандировать ценности свободного ПО. FSF существует до сих пор, базируется в Бостоне, имеет филиалы в Европе, Латинской Америке и Индии.

С этого момента «свободное ПО» перестало быть туманной идеей и стало конкретным движением со своим уставом, своей юридической базой и своим лидером.

6. Четыре свободы

В основе всей философии Столлмена лежат четыре свободы, которые должна обеспечивать любая программа, чтобы считаться свободной:

  • Свобода 0 — свобода запускать программу для любых целей.
  • Свобода 1 — свобода изучать, как программа работает, и изменять её под свои нужды.
  • Свобода 2 — свобода распространять копии программы, чтобы помогать другим.
  • Свобода 3 — свобода распространять копии своих изменённых версий программы.

Заметили нумерацию? Она с нуля. Столлман — программист, и для него начало отсчёта — это 0, а не 1. Историческая причина: изначально свобод было три, с номерами 1, 2, 3. Позже Столлман понял, что «право запускать программу» само по себе тоже надо явно перечислить, и добавил его — но не перенумеровывать же уже устоявшиеся 1, 2, 3, поэтому добавилась «свобода 0». Шутка, ставшая канонической.

Все эти свободы перечислены на странице gnu.org и являются официальным определением свободного ПО, на которое опираются все свободные лицензии — GPL, LGPL, AGPL и десятки других. Если программа нарушает хотя бы одну из этих свобод, она по определению не свободна, а проприетарна.

7. Копилефт и GPL: гениальный юридический хак

Между 1985 и 1989 годами Столлман сделал то, что я считаю одним из самых элегантных юридических ходов в истории технологий.

Проблема была такая: если просто положить программу в общий доступ (public domain), то любой может взять её, добавить туда свои изменения и закрыть результат проприетарной лицензией. То есть свобода исходного кода теряется на первом же шаге.

Столлман придумал противоядие: использовать сам копирайт против копирайта. Программу выпускают под собственной лицензией, которая разрешает её использовать, изучать, изменять и распространять, но только при условии, что любые производные работы будут выпущены под той же лицензией. То есть свобода становится самовоспроизводящейся: если вы хотите взять свободный код и изменить его, ваши изменения тоже должны быть свободными.

Этот трюк Столлман назвал «копилефт» (copyleft) — анти-копирайт, но на основе того же юридического механизма. Каламбур: правая часть слова «copyright» (left ↔ right), но также и игра на «I left a copy».

В 1989 году Столлман выпустил первую общую версию своей лицензии — GNU General Public License version 1 (GPLv1). Это была первая программно-независимая лицензия, основанная на принципе копилефта. В 1991-м вышла GPLv2, в 2007-м — GPLv3 (значительно усиленная против корпоративных приёмов обхода свободы через DRM и патенты). Сегодня GPL — самая популярная свободная лицензия в мире. Под ней выпущены ядро Linux, GCC, Git, Bash, MySQL/MariaDB и тысячи других проектов. По разным оценкам, под лицензиями семейства GPL выпущено около 30–35 % всего свободного ПО в мире.

И в основе всего этого — очень умный юридический трюк одного очень упрямого человека.

8. GNU + Linux = «GNU/Linux»

К началу 1990-х у GNU было почти всё: компилятор GCC, отладчик GDB, текстовый редактор Emacs, оболочка Bash, утилиты coreutils, целый набор системных программ. Не было одного: ядра операционной системы. Над собственным ядром под названием GNU Hurd Столлман и его команда работали с 1990 года, но Hurd оказался технически сложным и затянулся на годы (он, кстати, всё ещё разрабатывается, но в основном как академический эксперимент).

В 1991 году финский студент Линус Торвальдс объявил о начале работы над собственным ядром под именем Linux и быстро довёл его до рабочего состояния. Все утилиты GNU отлично с ним работали. Получалась полноценная операционная система. И именно эту комбинацию весь мир сегодня знает как «Linux».

Столлман по этому поводу до сих пор спорит, и спорит обоснованно. По его настоянию правильное название комбинированной системы — GNU/Linux (произносится «GNU слэш Linux» или «GNU плюс Linux»), потому что Linux — это только ядро, а вся операционная система состоит из ядра Linux плюс пользовательского пространства GNU. Это не педантизм, а вопрос исторической справедливости: GNU был спроектирован за восемь лет до Linux, и большая часть инструментов, которые делают «Linux» полезной для пользователя, написана командой GNU.

В русскоязычном пространстве эта борьба за название почти проиграна — все говорят «Linux». Столлман в каждом своём выступлении просит коллег говорить GNU/Linux. Это, пожалуй, единственная битва, в которой он проигрывает год за годом.

9. Образ жизни: убеждения, доведённые до конца

Самая поразительная черта Столлмена — не то, что он сделал GNU и FSF. Это, в конце концов, программистская работа: масштабная, но того же сорта, что у тысяч других программистов. Поразительно то, насколько последовательно он живёт в соответствии со своими принципами. Не для красного словца, а прямо каждый день.

Вот, например, что Столлман делает и не делает (он сам подробно описал свой быт на своей странице):

  • Не пользуется смартфоном. «Мобильный телефон — это мечта Сталина. Я не собираюсь носить с собой устройство, которое регистрирует каждое моё движение и которое в любой момент могут включить на прослушку».
  • Использует только ноутбуки со свободной BIOS-прошивкой. Долгое время это был Lemote Yeeloong — китайский нетбук на процессоре Loongson, единственный на тот момент, способный загрузиться с полностью свободным BIOS. Позже — ThinkPad X60, T400s, сейчас — ThinkPad X200 с Libreboot (свободная замена проприетарного UEFI) и дистрибутивом Trisquel (один из официально одобренных FSF полностью свободных дистрибутивов GNU/Linux).
  • Не пользуется браузером в обычном режиме. Просит коллег скачивать ему страницы по электронной почте отдельно, чтобы он мог их прочесть без выполнения JavaScript.
  • Не открывает страницы с нетривиальным несвободным JavaScript (а это сегодня около 99 % веба).
  • Не пользуется DRM-контентом. То есть — не смотрит Netflix, не слушает Spotify, не покупает Kindle-книги.
  • Не пользуется Google, Amazon, Facebook, Apple, Microsoft — ни одним из их сервисов.
  • Не подключается к Wi-Fi, требующему регистрации или JavaScript для авторизации.
  • Не летает самолётами компаний, требующих биометрическую идентификацию.
  • Большую часть времени работает в Emacs в текстовой консоли, потому что мышь — это лишнее.

Когда его ноутбук украли в 2012 году в Аргентине, Столлман купил похожий и продолжил работать.

Многие считают это чудачеством, даже нелепостью. Но если задуматься, каждое его «нет» — это последовательное применение его же собственного манифеста. Если вы серьёзно верите, что несвободное ПО — это этическая проблема, нельзя одновременно верить в это и пользоваться WhatsApp. Большинство людей решают этот когнитивный диссонанс одним из двух способов: либо перестают верить в принцип, либо начинают делать исключения «по жизненной необходимости». Столлман — третий путь: он строит свою жизнь так, чтобы исключения были не нужны. Это сложно, неудобно, изолирует от 95 % современной инфраструктуры, однако он живёт так уже сорок с лишним лет.

10. Святой ИГНУций и Песня свободного ПО

Чего у Столлмана не отнять, так это очень своеобразного, сухого, почти британского чувства юмора. Он осознаёт, как со стороны выглядит человек, который сорок лет говорит на одну тему, и придумал для этого защитный механизм.

Этот механизм — Святой ИГНУций (Saint IGNUcius). С 1996 года Столлман периодически выходит на сцену в чёрной рясе, нацепляет на голову нимб (на самом деле — старый магнитный диск от винчестера) и объявляет, что он — святой Церкви Emacs, и любой желающий может тоже стать святым этой Церкви. У Церкви Emacs нет богов («пока», как он осторожно добавляет), но есть гимн — «Free Software Song», и Святой ИГНУций иногда соглашается его спеть. Слова он приводит на своём сайте, мелодия позаимствована из болгарской народной песни «Садим момчета».

📺 Видео:

Richard Stallman performs as Saint IGNUcius in the Church of Emacs — Столлман наряжается в рясу и нимб из пластины от HDD.

На сайте Столлмена есть и страница его «эпистолий» Церкви Emacs — пародия на новозаветные послания. Сам он предупреждает: «принимать Церковь Emacs (или любую другую церковь) слишком всерьёз может быть вредно для вашего здоровья».

Это и есть Столлман: серьёзный программист, серьёзный идеолог, и одновременно человек, готовый выйти на сцену c нимбом из пластины от старого жёсткого диска. Сочетание, которое объясняет, почему его так не любят корпоративные начальники и так любят инженеры на местах.

11. Признание и награды

За свою работу Столлман получил много премий:

  • 1990 год — MacArthur Fellowship («премия гениев»). Это $500 000, выплачиваемых в течение пяти лет, без каких-либо условий. Столлман потратил большую часть этих денег на работу FSF.
  • 1991 — Grace Hopper Award от ACM «за первую реализацию расширяемого редактора Emacs».
  • 1996 — степень почётного доктора Королевского технологического института Швеции.
  • 1998 — EFF Pioneer Award от Electronic Frontier Foundation.
  • 2001 — Takeda Award за общественную и культурную работу (один миллион долларов, на разработку GNU).
  • 2002 — членство в National Academy of Engineering США.
  • 2004 — National Academy of Sciences (член).
  • 2015 — ACM Software System Award (за GCC, вместе с авторами).

А ещё у него есть с десяток почётных докторских степеней от университетов по всему миру — Глазго, Лионе, Латиноамериканской свободной школы, в Барселоне, Лейдене.

12. 2019 год: скандал, отставка и его последствия

В сентябре 2019-го жизнь Столлмена сделала резкий поворот, о котором стоит рассказать, поскольку это нужно для понимания его биографии.

В августе 2019 года в США появились новые материалы о деле финансиста Джеффри Эпштейна, известного своими сексуальными преступлениями против несовершеннолетних. Выяснилось, что Эпштейн жертвовал значительные суммы Медиа-лабу MIT. Директор Медиа-лаба Джой Ито был вынужден уйти. Внутри MIT начался разбор связей института с Эпштейном, в том числе обсуждалось, кто из преподавателей с ним общался. В обсуждении всплыл покойный к тому моменту легенда ИИ-исследований Марвин Мински, в адрес которого одна из жертв Эпштейна, Вирджиния Джуффре, заявила, что её, тогда несовершеннолетнюю, отправляли заниматься сексом с Мински.

В этой почтовой рассылке Столлман публично возразил против формулировки «Мински напал на несовершеннолетнюю». Он не оправдывал Эпштейна — называл его «серийным насильником». Но насчёт Мински написал, что тот, скорее всего, не знал, что Джуффре несовершеннолетняя и что её принуждали к сексу, потому что Эпштейн имел все мотивы скрывать это от своих гостей. Дальше Столлман развил тезис, который для многих стал последней каплей: что определение «изнасилования» в современном американском праве «морально абсурдно», когда оно зависит от «незначительных деталей вроде того, в какой стране это произошло или сколько лет было жертве — 17 или 18».

Скриншоты переписки попали в публичный доступ и быстро разлетелись по соцсетям. К ним добавились раскопанные старые записи в его блоге, где он несколько раз выступал в защиту педофилии как явления и в защиту легализации детской порнографии — позиции, которые сам Столлман впоследствии отозвал, но которые тогда стали топливом для общественного гнева.

16 сентября 2019 года Столлман объявил об отставке с поста президента Free Software Foundation и со своей позиции «приглашённого учёного» в MIT, на которой он провёл к тому моменту 35 лет. В своём заявлении он написал, что уходит «из-за давления на меня и на MIT в связи с серией непониманий и неверных интерпретаций».

В октябре 2019-го 33 ведущих мейнтейнера проекта GNU выпустили совместное заявление, что поведение Столлмена «подорвало одну из ключевых ценностей проекта GNU — равенство всех пользователей», и потребовали коллективного решения о структуре проекта. Тем не менее, формально Столлман остался главой проекта GNU.

В марте 2021 года на конференции FSF LibrePlanet Столлман неожиданно объявил о своём возвращении в совет директоров FSF. Это вызвало вторую волну скандала: было опубликовано открытое письмо с требованием его повторного исключения, которое подписали более 4 000 человек, включая представителей крупнейших технологических компаний. Одновременно появилось ответное открытое письмо в защиту Столлмена, подписанное более чем 6 000 человек, в основном инженерами, которые считали критику в его адрес неверной интерпретацией контекста.

На сегодняшний день Столлман остаётся в совете директоров FSF и продолжает выступать с лекциями по всему миру. Раскол в сообществе свободного ПО, который начался с тех писем 2019-го, до конца не закрылся.

Этот эпизод — реальная и важная часть его биографии, и обойти его молчанием значило бы дать читателю односторонний портрет. Но и судить исключительно по нему о Столлмене тоже несправедливо: написанные им инструменты и придуманные им лицензии до сих пор работают каждый день — в каждом сервере на Linux, в каждом мобильном телефоне на Android (через ядро Linux), в каждом крупном открытом проекте под GPL. Это два разных уровня его наследия, и читателю важно знать оба.

13. Что Столлман на самом деле построил

Если попытаться отойти от личной фигуры и посмотреть на то, что Столлман построил, картина получается удивительная.

GPL и её разновидности (LGPL, AGPL, GFDL) сегодня — это самое популярное семейство свободных лицензий в мире. На них работают ядро Linux, GCC, Git, Bash, MySQL/MariaDB, Inkscape, GIMP, Blender, OpenSSL (под другими совместимыми лицензиями), значительная часть PostgreSQL и тысячи других проектов. Концепция копилефта, которую Столлман придумал в 1985-м, стала тем юридическим механизмом, через который открытый код смог защищать сам себя от поглощения корпорациями.

GNU-инструменты — GCC, GDB, Emacs, Coreutils, Make — это базовый набор каждого юникс-подобного сервера в мире. Каждая сборка Android, каждый дистрибутив Linux, каждый Mac OS X (через утилиты GNU) опирается на код, написанный людьми из проекта GNU. На макбуке любого Apple-программиста стоит GCC, Bash и GNU Make. И ни Apple, ни Google ни доллара не платят FSF за это — таково условие GPL: либо ты вкладываешь свой код обратно в свободу, либо ты не пользуешься плодами свободного движения.

Free Software Foundation существует уже 40 лет. Это организация, которая до сих пор поддерживает проекты GNU, ведёт юридическую защиту разработчиков, организует ежегодную конференцию LibrePlanet и продолжает быть единственным крупным голосом, говорящим именно о свободе программ, а не об их «открытости» (между «free software» и «open source» Столлман видит принципиальное этическое различие, и регулярно об этом напоминает).

Концептуальный сдвиг: в массовое сознание программистов вошла мысль, что программное обеспечение может быть общественным благом, а не только товаром. Что лицензия — это инструмент защиты, а не нападения. Что свободный код — это базис, а не каприз. Эта мысль, которой Столлман отдал жизнь, изменила реальность всей отрасли: сегодня каждая крупная компания мира выпускает значительную часть своего кода под свободными лицензиями. Google, Microsoft, Meta, Apple, Amazon — все они в той или иной степени являются частью экосистемы, фундамент которой заложил Ричард Столлман в одиночку в 1983 году.

14. Что почитать и посмотреть

Самое главное:

Видео:

📺 «What is Free Software?» — лекция Столлмена

Free software, Software Libero, Richard Stallman, Ginevra, TEDxGeneva 2014 — короткое выступление в формате TEDx в 2014 году.

📺 Free Software Song в исполнении автора

📺 «The danger of software patents» — отдельная сильная лекция о патентной системе

15. Финал

Возвращаясь к началу: фотография с автографом Столлмена на стене у моего коллеги — это не сувенир. Это символ.

Символ того, что можно прожить сорок с лишним лет, не предав своих убеждений. Что можно отказаться от смартфона в эпоху смартфонов, от Google в эпоху Google, от цифрового удобства в эпоху цифровых удобств, и сохранить ясность ума, продуктивность и трезвый юмор. Что один человек, упрямо повторявший в одиночку с 1983 года одно и то же, может в итоге изменить юридическую и культурную базу всей мировой индустрии программирования.

Столлман не идеален. У него скверный характер, неудобные взгляды и есть страницы биографии, которыми вряд ли стоит гордиться. Но он сделал нечто настолько последовательно и настолько хорошо, что без его работы сегодня не было бы Android (через Linux), Ubuntu, Docker (через Linux), Kubernetes (через Linux), большей части веб-серверов мира, и в принципе той экосистемы открытого ПО, в которой мы все живём.

И при этом в свои семьдесят с лишним он каждый день встаёт, запускает Emacs в текстовой консоли на ThinkPad X200 с Libreboot и продолжает писать. Без смартфона. Без Google. Без поблажек самому себе. С тем же упрямством, с которым он сорок с лишним лет назад вышел из кабинета профессора в Карнеги-Меллоне и понял, что мир хакеров умирает.

Пока этот мир ещё жив, во многом благодаря ему. И он вырос в нечто гораздо большее, чем кучка лабораторных энтузиастов 1970-х могла себе представить.

Источники и дополнительное чтение

Предыдущий
Наверх